ТРЕЛЬ НА ПРЕДЕЛЕ СМЫСЛА

О книге Нади Делаланд «Мой папа был стекольщик» («Стеклограф», 2019)

delaland-cover

Поэт Надя Делаланд  в представлении не нуждается – книга «Мой папа был стекольщик», вышедшая в издательстве «Стеклограф» в этом году, уже n-й поэтический сборник  автора. И примечательна она  уже внешне  тем, что  одета  сразу в две обложки. Открываю одну,  затем вторую – два разных понимания,  видения папы, который «был стекольщик», сходящихся в одной точке вселенной – в небе, хрупком, прозрачном и одновременно прочном и устойчивом, как стихи самого поэта.

 

Книга-метаморфоза: из куколки в бабочку и, вопреки всем законам природы, обратно, повиснув на тонкой нити за стеклом, покачиваясь и улыбаясь. Чтобы читать эти недлинные стихи, нужно иметь долгое дыхание, уметь задержать  воздух и выдыхать  его порциями,  приберегая оставшийся. И именно в оставшемся в легких воздухе брать новое дыхание,  новую строку,  еще одно стихотворение и еще, и еще.

 

Деревья дышат. Кроны в голубом,

светящемся и выдыхают – воздух,

я здесь, я здесь, губами – вот, и лбом –

вот, прикасаюсь не к тебе, но возле

тебя, а ты стоишь из немоты,

из ванной наготы перерожденья,

невидима, и все твои черты

раздеты, разукрашены. У женщин

с деревьями есть связь, и вот когда

одна уже не дышит, то другое

мерцает глубоко, течет вода

в корнях и превращается в твой голос.

Деревья дышат, слышат, говорят,

дотрагиваются, взлетают, пляшут

тебя собой, и волосы горят

прозрачным ветром, ломким, карандашным.

 

Мир стихов Делаланд – это мир внутри. Не внутренний, но извне переживаемый, высмотренный и выслушанный. И мир сквозь: возможно, не только сквозь привычное прозрачное стекло, но и сквозь разноцветное витражное – сквозь целые картины витражей.

 

Яблоки на ветке, подойдешь –

вспыхнут молчаливым и осенним,

надо воздух каплями просеять.

Обнимаю. Скоро буду. Дождь.

Пахнет пылью, синим, и гроза

смотрит, запрокинувшись, и водит

по воде рукою и травою

вздрагивает, закатив глаза.

Не дыши. Губами пробуй лоб.

Я вот-вот. Темнеет над обрывом.

Ахнет оземь, грянет, это ливень,

ливень, ливень, никакой не дождь,

повезло. И памятник в слезах.

Вот и все, теперь терпи убытки –

яблоки лежат в воде убиты

ливнем. Ливень, ливень, я гроза.

В воздухе снаряды и разряды,

на земле в траве в воде лежат,

каждое в руках бы подержать,

полежать бы с каждым рядом.

 

От любого движения природы, дождя и грозы, яблок, которые вдруг «вспыхивают молчаливым и осенним» – до бытийных эскалаторов, неизменно вверх, и пальто (тело, душа?) – смотрите же, все прозрачное и все сочиненное и защищенное Создателем, который может быть и  лялечкой,  ибо чтобы творить  с такой неуемностью  и чистотой, надо быть ребенком.

 

Бог не старик, он – лялечка, малыш,

он так старался, сочиняя пчелок.

Смотри, как хвойный ежик непричесан,

как черноглаза крошечная мышь…

 

Но взрослые скучны, нетерпеливы,

рассеяны и злы, им невдомек,

какое счастье этот мотылек,

кружащийся над зреющею сливой.

 

И почему он должен слушать их,

когда его за облако не хвалят?

…Ну что же ты? Как мне тебя обнять-то?

всех вас троих…

 

Но чтобы отвечать в полной высокой мере и уберегать свое творение – взрослым. И здесь видна удивительная прецизионная  работа Делаланд  со словом: она видит его насквозь, слышит любую точку каждого слова, а потом, будто бы просто записывает в нужном сейчас сочетании, как ноты, которых семь,  но – сколько в них музыки.  Я не говорю об известном «лучшие слова в лучшем порядке», нет. Тут иное – сквозное видение смысла слова в ансамбле с другими, его высвечивание.

 

Мам, я умру от старости и смерти.

Мой полный нолик побеждает крестик

кладбищенской сирени, дух медовый

гудит над полем низко и продольно

(побудь подольше!). Рот реки смеется,

захлебываясь, пропуская солнце

сквозь линзы поднебесного гипноза.

Боль затекла, но не меняет позы,

дрожат ресницы – ласточкины всплески

крыла и крика. Навести на резкость

оптическую руку и потрогать

лицо у неба, ногу у дороги,

живага Бога.

 

Еще одна, как мне кажется, особенность стихов Делаланд вообще и этой книги, в частности – перетекание. Причем, это перетекание происходит в сосуде, который, с одной стороны, имеет стенки, явно стеклянные, а с другой – безмерен и безразмерен.  Стихи образуют тягучие пузыри разной формы, сливаются друг с другом, отпочковываются от материнского  и текут.  И конечно, жизнь перетекает в смерть и обратно, едва приподнявшись над землей, на которой стоим, не отрываясь, а лишь слегка, не взлетев, но  отлепившись.

 

так обессилела что голову поднять

прозрачную за гранью продолженья

проснусь ли вынырну узнает ли меня

стеклянный водяной из отраженья

но если выдохнуть открыть открыть глаза

открыть открытые и потянуться тонкой

рукой внимания к реальности то за

холстом нащупаешь свечение в потемках

течет по пальцам проникает раздробив

луч дополнения захватывает локоть

плечо и грудь глаза заводит и знобит

проектор щелкает и водяной не смотрит

 

 

Книга  «Мой папа был стекольщик» очень тактильна. Автор готов обнимать, обнимает и хочет взаимных объятий. От щедрости ли или от невозможности, ибо все же бесплотность и черезстеколье?  Но поэту  удается совершить это невозможное – и он робко дотрагивается (можно, не потревожу?) и заключает в объятия, когда не потревожит.

 

Сама же книга именно тревожит, как и положено живому и живущему драгоценному слову. И не заставляет задумываться или сопереживать, а прорастает в читающем  ее от самого зерна до цветения, плодов  и… исчезновения:  «что ничего остаться и не могло». И в который уже раз по спирали возвращается  «трелью на пределе смысла/ не обращенной в общем ни к кому».

 

Ко всем нам, зачарованным. 

 

стихи не существуют потому

что их не может быть и голосистый

кончает трелью на пределе смысла

не обращенной в общем ни к кому

на самокате лысый человек

насвистывает в сторону заката

все выше становясь и здоровей

быстрее ветра света самоката

Новости
все

67907400_479987289494400_2838981964000657408_n

https://poezia.us/forum-2019/…

Участники форума

  • Михаил Cинельников Поэт (Москва, Россия)
  • Владимир Гандельсман Поэт (Нью-Йорк, США)
  • Сергей Гандлевский Поэт (Москва, Россия)
  • Михаил Рахунов Поэт, переводчик (Чикаго, США)
  • Борис Марковский Поэт, журналист (Бремен, Германия)
  • Сергей Лазо Поэт (Тернополь, Украина)
  • Котэ Думбадзе Поэт, философ (Грузия)
  • Елена Малишевская Поэт (Киев, Украина)
  • Леся Тышковская Поэт, бард, литературовед (Париж, Франция)
  • Татьяна Ивлева Поэт (Эссен, Германия)
  • Ангелина Яр Поэт, прозаик, журналист (Киев, Украина)
  • Дина Дронфорт Поэт (Франкфурт-на-Майне, Германия)
  • Елена Дараган-Сущова Поэт (Москва, Россия)
  • Борис Фабрикант Поэт, (Англия)
  • Анна Германова Поэт (Франкфурт-на-Майне, Германия)
  • Галина Комичева Поэт (Киев, Украина)
  • Ирина Мацкевич Поэт (Минск, Беларуссия)
  • Юрий Михайличенко Поэт, бард (Барселонав, Испания)
  • Саша Немировский Поэт (Сан-Франциско, США)
  • Олег Никоф Поэт, издатель (Киев, Украина)
  • Виктор Шендрик Поэт, (Бахмут, Украина)
02.08.19
Телефон: