«Русский Гофман»
раздел ФЕСТИВАЛИ
Главная \ Поэзия \ Таина Ким (Украина)

Таина Ким (Украина)

20180822_162506

Таина Ким – творческий псевдоним. Родилась и проживаю в г. Харьков. По образованию – врач. С 2012 года стихи были одним из увлечений, однако со временем, примерно с 2014 года, начала к поэзии относиться серьёзно.

На заре своей творческой деятельности публиковалась в коллективном сборнике «artelen» (2012-13 гг). Автор поэтического сборника "Тень ветра" (2015 г). Победитель конкурса, посвящённого 74-летию Великой Победы, на конкурсной площадке «Голоса» (stihi.ru) в 2019 г. Финалистка VII Международного поэтического конкурса «45-й калибр» имени Георгия Яропольского (сезон – 2019 г). Публиковалась в интернет-журналах «Эрфольг», «Твоя глава» в 2019 г. Финалистка международного конкурса поэзии «Жизнь начинается с вечера…» (2020 г). Лауреат Международного литературного конкурса "Кубок Мира по русской поэзии - 2019", бронзовый призёр по оценочной системе "ТОП-10" (Stihi.lv).

 

                              Из цикла «Военная рапсодия»

Солдат и чёрт

 

Однажды шторм закончится, и ты не вспомнишь, как его пережил. Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле. Но одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма, ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошёл в него. Потому что в этом и был весь его смысл.

Харуки Мураками

 

Холодом давит мне в спину поле,

так и не вспаханное никем.

Зубы сжимая, скулю от боли,

даже поднять головы не волен.

Выстрелы слышатся вдалеке.

 

– Стонешь, солдатик? – проблеял в ухо

чёрт и с ехидством нажал на грудь. –

Бой завершается… эка скука…

– Сволочь рогатая, кровь унюхал? –

выдох, и тут же спешу вдохнуть.

– Душу унюхал! А кровь – на кой мне? –

рожу скривил, посмотрел окрест. –

Славная, братец, случилась бойня,

многим – со мной, а иным – по койкам,

если гангрена в пути не съест.

 

Тело как будто окаменело,

еле ворочаю языком:

– Мне бы, конечно, пожить хотелось…

– Это калекой? Ценю за смелость…

– Сеять пшеницу в селе родном,

жёнку голубить, растить сынишку,

рыбу в пруду на заре удить…

– Хех, до чего же смешной парнишка, – 

чёрт рассмеялся и вынул книжку

из ниоткуда. – Ещё что?

– Пить.

 

– Пить? Это можно…

Удар копытом.

Облако бросило дождь в лицо.

– В списках не значишься. Ох, и прыток. –

чёрт, хлопнув книгой, сказал сердито, –

Не повезло, рядовой Кольцов.

К слову, – в зрачках полыхнули искры,

сузились чёртовы зенки зло, –

Нет у тебя ни родных, ни близких,

в царстве небесном у них прописка –

напрочь сгорело твоё село.

 

Мне показалось: сижу я в клубе,

киномеханик включил кино.

Вижу, как рву маргаритки с клумбы,

чтоб подарить на свиданье Любе;

вижу, как ворон влетел в окно –

знать, непременно беда случится…

 

Вижу, как в небо уходит взвод –

там утопает тропа в зарницах,

там мессершмитт распластался птицей

хищной и насмерть людей клюёт.

 

Вижу, как вишни в саду поспели,

сыплются в руки – за ветку тронь,

как я семью обнимаю крепко,

смех разлетается мягким пеплом.

Жарко.

И всюду огонь, огонь…

 

В кадры такие поверить трудно.

Чувство, что я на кресте распят…

– Чёрт, если выживу – всё забуду?

Он усмехнулся:

– Возьму рассудок… Душу оставлю.

Прощай, солдат.

 

Долгие годы, как день вчерашний,

прячутся в пятых углах палат.

Льётся заливистый гомон пташий,

солнце теплом осыпает пашни...

Я подхожу к санитарке Глаше:

- Милая, правда, война была?

 

2017

 

 

Фрау Марта


Сорок третий. Берлин. Суббота. Безмятежная гладь небес. 
На рояле играет Отто – штурмбаннфюрер из войск СС. 
Он играет для фрау Марты – драгоценной своей жены 
(год назад с ней венчались, в марте, под чудовищный вальс войны). 

Фрау Марта под пьесу Листа вспоминает: 
московский быт, разведшколу, 
как очень чисто по-немецки слова зубрит –
фройляйн Марта шпионкой будет в роковой для отчизны час. 
Сорок первый. Легенда. Губен. И в Берлин километры трасс… 

…Встреча с Отто – вне всяких планов. Статный парень. Умён. Речист. 
Марта ищет, в сердцах, изъяны, но находит один – фашист. 
Да и тот исчезает вскоре в глубине светло-синих глаз: 
Отто с ней никогда не спорит, за неё он и жизнь отдаст. 
Отто страстен, заботлив, нежен. И уютно с ним, и тепло. 
Он словами ей душу режет, поминая войну, как зло. 
И, бросаясь от «долга» к «Liebe», предавая себя саму, 
Марта гибнет. Бесславно гибнет, погружаясь рассудком в тьму. 

…Брак одобрен шифровкой «центра»: ближе к вермахту – больший прок. 
Ведь у Марты стальные нервы и на жалость порог высок.

…Пробегают недели живо, донесеньям ведя учёт. 
Марта только в любви правдива, в остальном же супругу лжёт.

…Накануне субботы явка. Дан приказ. И приказ суров: 
«Мы прикроем. Уходишь завтра. Устранить. Коридор готов». 
Вьётся ветер холодный, гадкий, «устранить» Марте вслед скулит. 
А в ладони дрожит взрывчатка. А на выбор – то меч, то щит. 

Заблудилась слеза в ресницах, и до судорог сжат кулак. 
Возле футора смерть ютится, вторя звукам: тик-так, тик-так… 
И, ответив улыбкой кроткой на призыв: «Дорогая, спой», –
Марта рядом садится с Отто: 
- Я спою. В унисон с то...


___________________________________ 
* Губен - город в Германии 
** Liebe (нем) - любовь 
*** Футор - опорный узел фортепиано 


2016

Живой

                       

 

Дымное солнце застыло в зените,

тянутся тонкие ломкие нити

с грязного неба, а жгучие – страсть!

Держится наша пехота, бранясь.

– Чёрт, нет патронов, а битва в разгаре…

– Слева по флангу фашистские твари…

– «Чайка», у нас два десятка потерь,

«Чайка», не слы… Громов, кабель проверь!

 

– Есть, командир! – я рванул из окопа.

Эх, для отваги б сейчас пару стопок.

Быстро ползу. Замираю. Ползу.

Пули, как оводы, из амбразур

носятся в поле, безжалостно жалясь.

Богу давлю безответно на жалость:

смилуйся, я ж не связист, а сапёр…

Вдруг за спиной раздаётся:

– Егор!

Сердце достало до глотки до самой.

Я обернулся. Не верится:

– Мама?!

Тело как будто проткнули ножи.

Крикнуть пытаюсь:

– Стреляют! Ложись!

 

Замерли время, и битва, и мысли.

В воздухе вязком снаряды повисли.

Вскинулся на ноги – к маме бегом.

Пахнет топлёным она молоком,

сдобой и солодом. Платье в цветочек

с детства знакомое…

– Здравствуй, сыночек.

И забываю на миг о войне.

Рядом стоим в гробовой тишине.

 

– Ты похудела. И косы… где косы?

Волос был русый, а нынче белёсый.

Та же в янтарных глазах глубина.

Как там сестрёнка, здорова она?

Мать улыбается, голос печален:

– Ох, и пострел ты, всё так же отчаян…

Вывезли немцы сестру из села

вроде как в Шлибен. Её не нашла.

День ото дня распухали могилы –

голодно было, так голодно было.

Страшно и горько. То оспа, то тиф…

С батей твоим снова вместе, он жив,

снова, как в юности, треплет мне нервы.

– Мам, да ты что? Он погиб в сорок первом,

нам же пришла похоронка о том!

– Жив. За тобою отправил, пойдём.

 

– Нет, не могу, мне приказано ротным.…

Взрывов не слышно. Молчат пулемёты.

Что-то не так. Что-то явно не так.

Глянул я наземь и словно обмяк.

Нет, невозможно, чтоб нас было двое:

кто он, свинцом искорёженный? Кто я?

– Слушай, Егорушка…

– Мама, постой! Мама, я… умер?

– Живой ты, живой…

 

2019

   

Новости
все

79389376_2845903445422739_6387343386856128512_o

25 января с 17.00 до 20.00 часов

Арт-Кафе Букiторiя Ул. Николая Лысенко,1, Киев

Вход свободный.

Презентация книги Тариэла Цхварадзе (Tariel Tskhvaradze) "До и после". События, описанные в этой книге – путь реального человека из криминала в большую поэзию. Почти мгновенное, непостижимое превращение героя из криминального авторитета в популярного поэта не имеет прецедентов в современной литературе.
Как будто Всевышний переключил тумблер в голове. Иначе, как Божьим промыслом, такое не назовёшь...
Повествование охватывает период с 1957-го года по сегодняшний день. Много места уделено 90-м годам. Оно насыщено сценами криминального характера, элементами лагерного и тюремного быта и основано на реальных событиях. Автор не понаслышке знаком с этой жизнью, поэтому повесть максимально правдива. В ней есть и любовь,
и юмор, и страдания и все революционные процессы периода «Перестройки».

Вот что говорит после прочтения книги Андрей Макаревич: «Мы познакомились с Тариэлом на фестивале поэзии в Киеве, и все эти годы я знал его как хорошего, зрелого поэта. Я и не предполагал за его плечами такого рода жизненный опыт, и эта книга стала для меня откровением. Она написана простым, „нехудожественным“ языком, а оторваться от нее невозможно. Удивительная история, удивительная судьба!».

10.01.20
Телефон: