«Русский Гофман»
раздел ФЕСТИВАЛИ

Стихи

***

Наброшу я на плечи сна сорочку,
нежнее первородного греха,
есть только полустрочие, не строчка,
в пустой полуокружности стиха.

Надену я на трос немого сквера
пальто листвы, светлей земных рутин,
есть только маловерие, не вера
которое живёт в твоей груди.

Накрою я тот мир, где я сражалась
листом небесным, вшитым в алтари,
есть только сожаление, не жалость,
оно произрастает изнутри.

Намечу я стежок на сердце. Плакать с
тобой вдвоём сложней, чем бросить щит,
есть только благозвучие, не благость,
в той музыке, что радость истощит.

Большим ковшом, размешивая воду с
вином, в ладонях малого ковша,
есть только воздыхание, не воздух
в момент, когда рождается душа.

***

Мама не спится мне
в час между битвами,
слышу, как спицами
вяжешь молитвы мне.

Нитями синими,
нитями красными,
мама, спаси меня,
мама, укрась меня.

Храм белокаменный
вышит на знамени,
мама, ругай меня,
но не бросай меня.

будь в моем имени
вечным созвучием,
мама, люби меня,
мама, не мучь меня.

С трепетом девственным,
с девичьей шалостью,
мама, как в детстве мне
спой ты, пожалуйста.

 

***

Разлился берёзовый сок,
из бочек пятнистых, по Сельме,
взирай, с Кёнигсбергских высот,
на Калининградскую землю.

В дрожании звонких листов
площадка парит смотровая,
съезжай, с Кёнигсбергских мостов,
на Калининградских трамваях.

Всходя на небесный престол,
по солнечной циклораме,
Стекай, с Кёнигсбергских крестов,
на Калининградские храмы.

И в миг, когда Чистый четверг,
свой благовест льёт с колоколен,
На Прегель, гляди, Кёнигсберг,
из Калининградской Преголи.

Скрываясь под лунным зонтом,
как строчки, ломая преграды,
Беги, Кёнигсбергским котом,
по небу Калининграда.

***

Когда поднебесная выглядит чинно -
сомнения глуше.
Нам помнится вовсе не первый мужчина,
нам помнится лучший.

Длинна удивленья, решения краткость
забудется вскоре.
Нам помнится вовсе не первая радость,
а первое горе.

Есть спуска число, и число восхожденья
в заоблачной смете.
Нам помнится вовсе не чудо рожденья,
а таинство смерти.

И шепчутся тел многогранные кубы,
храня откровенья.
Нам помнятся вовсе не руки, не губы,
а прикосновенья.

Наш мир, что сложился из противоречий,
есть крест и заслуга.
И помнится нам не счастливая встреча,
а злая разлука.

Лежит плод познания, сорванный змеем
меж адом и раем,
И плачется нам не над тем, что имеем,
над тем, что теряем.

Мы сами в судьбе нашей горькой повинны,
шагнув за оградку
могилы, нам верится: путь будет длинным,
а он будет кратким.

 

***

Любовь, что землю покрывала
была нага,
скользнуло на пол покрывало
к моим ногам.

Мешок сомнений был опростан,
свежа строка,
и мялась шелковая простынь
в моих руках.

И сожаление по душу
мою пришло,
отбрасывала тень подушка
на сна крыло.

По эту сторону, по это
круженье сна,
строка, деля постель с поэтом,
была честна.

Мгновенье форму потеряло,
Скрестив персты,
но сохранило одеяло
его черты.

И сон, что шёл за мною следом
меня настиг,
Но там, где мир укрылся пледом,
рождался стих.

***

Звездными чётками,
временем благостным,
Август придет ко мне
в Августе, в Августе!

Днями оседлыми,
воздухом сладостным,
Август спасёт меня
в Августе, в Августе!

Снами нелётными,
солнечной напастью,
Август прильнёт ко мне
в Августе, в Августе!

В горе и в радости,
милый мой, Августин,
будешь ты с Августом,
в Августе, в Августе!

 

Новости
все

79389376_2845903445422739_6387343386856128512_o

25 января с 17.00 до 20.00 часов

Арт-Кафе Букiторiя Ул. Николая Лысенко,1, Киев

Вход свободный.

Презентация книги Тариэла Цхварадзе (Tariel Tskhvaradze) "До и после". События, описанные в этой книге – путь реального человека из криминала в большую поэзию. Почти мгновенное, непостижимое превращение героя из криминального авторитета в популярного поэта не имеет прецедентов в современной литературе.
Как будто Всевышний переключил тумблер в голове. Иначе, как Божьим промыслом, такое не назовёшь...
Повествование охватывает период с 1957-го года по сегодняшний день. Много места уделено 90-м годам. Оно насыщено сценами криминального характера, элементами лагерного и тюремного быта и основано на реальных событиях. Автор не понаслышке знаком с этой жизнью, поэтому повесть максимально правдива. В ней есть и любовь,
и юмор, и страдания и все революционные процессы периода «Перестройки».

Вот что говорит после прочтения книги Андрей Макаревич: «Мы познакомились с Тариэлом на фестивале поэзии в Киеве, и все эти годы я знал его как хорошего, зрелого поэта. Я и не предполагал за его плечами такого рода жизненный опыт, и эта книга стала для меня откровением. Она написана простым, „нехудожественным“ языком, а оторваться от нее невозможно. Удивительная история, удивительная судьба!».

10.01.20
Телефон: