«Русский Гофман»
раздел ФЕСТИВАЛИ

Стихи

Гаргулья

 

Глухая слушает, глядит она слепая...

                                                      Сюлли Прюдом

 

Иди – по узкой лестнице наверх,

Считая бесконечные ступени,

С которых по крупице, постепенно

Стираются следы минувших вех.

Почувствуй, как непрочен внешний мир,

Оставленный за стенами собора...

 

Застывшим и холодным хищным взором

Гаргулья наблюдает за людьми,

За полчищами наглых чужаков,

Штурмующих резную арку входа.

Под мрачные готические своды

Толпа течёт отравленной рекой,

Вобравшей всех – и грешных, и святых.

Латынь и ладан, шёпот "Mea culpa..."

Так бредил, прикасаясь к твари, скульптор,

Боясь взглянуть на дело рук своих.

Теперь другие каются и ждут

Божественной защиты и прощенья.

Гаргулья слышит, как скрежещет щебень

Под кладкой древних стен, суля беду,

И чёткий контур плавится, дрожит

От ярости, копившейся веками...

 

Прислушайся хоть раз, как дышит камень,

Как в мёртвом норовит пробиться жизнь.

 

 

Омут

 

Там, где ива косы в реке полощет,

Где полынный ветер с востока дует,

На границе леса и светлой рощи

В доме с ветхой дверью живёт ведунья.

Из окрестных сёл к ней приходят люди –

Не откажет, если беда случится.

Но к себе отшельницу звать не любят –

Говорят, в друзьях у неё нечистый.

Хоть скромна, тиха, занята делами,

Но душа – затянутый ряской омут...

 

Этой ночью снова ей снилось пламя,

Снилась боль, хлеставшая по живому.

Как взлетали рыжие искры, жалясь,

Предвкушая сладость расправы скорой,

Как толпа рычала, забыв про жалость,

Обернувшись рвущей добычу сворой...

 

Бесам тесно в омуте, шепчут бесы:

"Дай нам волю, милая, не упорствуй.

Загляни в себя, зачерпни из бездны,

Не тяни, покуда не стало поздно.

Не гневи судьбу, не транжирь удачу,

От добра и щедрости много ль проку?"

 

А в окрестных сёлах с весны судачат,

Что ведунья больше не одинока.

Мол, зимой от смерти спасла бродягу,

А потом пригрела, не отпустила.

Всё поила зельем из трав и ягод,

Прогоняла жар, возвращала силы.

Хоть невест завидных в округе много,

Привязался к этой: и что нашёл-то?

А ведунья истово молит бога,

Чтобы смолк навеки проклятый шёпот.

"Не томи, родная, опасность близко,

Чужаку нельзя оставаться с нами..."

Но его уход станет первой искрой,

От которой позже займётся пламя.

 

В моём лабиринте

 

Ты, Ариадна, не плачь – всё уже позади... 
                                                                              Лина Воробьёва 


Так меркнут один за другим огни, 
Манившие за собой, 
И некому вновь проложить маршрут, 
Минуя пучины бед. 
Во тьме путеводна любая нить 
И близок маяк любой... 
Мне жаль, Ариадна, но мифы врут, 
И я не вернусь к тебе. 

В моём лабиринте слились в одно 
Охотник и минотавр. 
Чудовища бродят среди людей, 
Манеры их переняв. 
Здесь Хроноса всем заменил Цейтнот, 
В бутылки разлит нектар. 
Не плачь, Ариадна. Настанет день, 
И боги простят меня. 

Здесь ходит легенда про смерть царя 
И чёрные паруса. 
Действительность вышла куда страшней – 
Об этом аэд смолчал. 
Когда-нибудь мойры устанут прясть. 
Когда – я не знаю сам. 
Не жди, Ариадна. Надежды нет, 
Осталась одна печаль. 

Скитаясь по странным, чужим мирам, 
Бесплотен и невесом, 
Я слышу, как шепчет листва олив, 
Как в скалах ревёт Борей. 
...Ты вспомнишь, очнувшись от грёз с утра, 
Причудливый город-сон, 
В котором я тенью брожу вдали 
От уличных фонарей.

 

Новости
все

79389376_2845903445422739_6387343386856128512_o

25 января с 17.00 до 20.00 часов

Арт-Кафе Букiторiя Ул. Николая Лысенко,1, Киев

Вход свободный.

Презентация книги Тариэла Цхварадзе (Tariel Tskhvaradze) "До и после". События, описанные в этой книге – путь реального человека из криминала в большую поэзию. Почти мгновенное, непостижимое превращение героя из криминального авторитета в популярного поэта не имеет прецедентов в современной литературе.
Как будто Всевышний переключил тумблер в голове. Иначе, как Божьим промыслом, такое не назовёшь...
Повествование охватывает период с 1957-го года по сегодняшний день. Много места уделено 90-м годам. Оно насыщено сценами криминального характера, элементами лагерного и тюремного быта и основано на реальных событиях. Автор не понаслышке знаком с этой жизнью, поэтому повесть максимально правдива. В ней есть и любовь,
и юмор, и страдания и все революционные процессы периода «Перестройки».

Вот что говорит после прочтения книги Андрей Макаревич: «Мы познакомились с Тариэлом на фестивале поэзии в Киеве, и все эти годы я знал его как хорошего, зрелого поэта. Я и не предполагал за его плечами такого рода жизненный опыт, и эта книга стала для меня откровением. Она написана простым, „нехудожественным“ языком, а оторваться от нее невозможно. Удивительная история, удивительная судьба!».

10.01.20
Телефон: