«Русский Гофман»
раздел ФЕСТИВАЛИ

Стихи

Керуаку

Нудить ещё раз не слабо
абракадабру октября.
Любовь рифмуется с Ли Бо;
вокруг полно того добра.

А если вышел до шести
с конторы в эту красоту,
домой не хочется идти.
Я тоже быстро не пойду.

Листочек жёлтый как банан,
летает ближе к пустоте.
Я вспомню песенку-банал,
и клип великий ДДТ.

Рвануть бы с места, как дурак,
зажмуриться, считать до ста…
Нет зависти, Джек Керуак – 
тоска…

 

На платформе “Серп и Молот”

 

Я жду электричку на платформе “Серп и молот”.
Над головою птички галдят и гадят.
Тёти и дяди, урны, ручные клади…
По сравнению с ними всеми я свеж и молод.
Периферия зрению ставит галку
на каждый зрачок – отмечено. Чёрный циркуль,
приклеенный к циферблату, шагом игл
приговорённое время сажает на кол.
Я, замечая это, лениво  зевок глотаю.
Табачный туман напоминает сюжеты фильмов
всех сразу, и товарняк проезжает мимо.
Мне кажется в этот миг я один брутален.
Мне кажется, как завсегдатай в любимом баре,
я знаю каждого из стоящих, сидящих, ждущих,
курящих, пьющих, читающих, покупающих и жующих.
О том, что я ошибаюсь, мне намекает парень,
кладущий руку на ягодицу другого “красавца”…
и незаметно вытаскивающий айфон жестом ловким,
а потом они вместе смотрят  фотки…
Мне кажется, я слишком часто стал ошибаться.
 
Через минуту подъедет та самая электричка.
Через два с половиной часа я буду дома.
Включу умирающий ноутбук, набросаю стишки, по любому.
Съем бутерброд, лягу спать, не проверив личку.

2017

 

Мать-и-мачеха

 

ходили прямо и налево
любили кажется любили
стояли площади и ленин
союзпечати голубые
висели лозунги и время
мальчишка улыбался рыжий
и чем-то будущее грело
как мать-и-мачеха на крыше
трамваи дребезжали жизнью
за три копейки до конечной
и выходило это вы с ней
выходите на снимок вечный
бежали прятались в аллеях
уединялись на скамейках
от пива первого хмелея
от громкого смелея смеха
и гениальные о боже
теряя в пригороде зренье
стихи писали невозможно
строку начав с местоименья

2019

 

Насовсем

 

Плыла луна заметкой лайковой.
Шёл сериал канала “Рай”.
Зима была не пастернакова,
но очень бродским был январь.

Сквозняк вай-фаем полз по комнате,
от окон до других окон.
Цветы в горшках дрожали: “Вспомните…”,
и не хотелось ни о ком.

В прихожей ночь, держась за петельку,
срывалась в прошлое всем тем,
что оставлять, наверно, без толку
и оставалась насовсем…

 

Ливень eleven

Одиннадцатый ливень за окном.
Eleven-level скоро две недели.
Он словно современник мне знаком,
поскольку мы одно пространство делим.
Тем временем, в летейской темноте
ни возгласа, ни шороха, ни плеска.
На белый шум слетаются не те,
а эти – у окна, в тоске лицейской.
И к времени примешанный дымок
нисколько не виновной сигареты,
уходит  по-английски, чтобы мог
ты собственным гореньем быть согретым.
Одиннадцать, двенадцать… Ливень льёт,
как будто сочиняется поэма
и в срок не поспевается, а тот
кому она обещана, не в теме.

 

***

всё именно так как хотелось
о чём и не думал шекспир
то время чернее отелло
то слава безумней чем лир

ты видишь убитые буквы
валяются без похорон
летят перелётные буки
плывёт цвета хаки харон

и страшно от этих эклектик
и внутренний пьян валтасар
просрали последний билетик
ходи не ходи на вокзал

положены судьбы альденте
голодному веку на зуб
невидимый плащик надень ты
прикинься хотя бы что труп

хотелось же именовалось
озвучивалось да звалось
чего же ты плачешься аллес
спасенье в сакральном авось

Новости
все

79389376_2845903445422739_6387343386856128512_o

25 января с 17.00 до 20.00 часов

Арт-Кафе Букiторiя Ул. Николая Лысенко,1, Киев

Вход свободный.

Презентация книги Тариэла Цхварадзе (Tariel Tskhvaradze) "До и после". События, описанные в этой книге – путь реального человека из криминала в большую поэзию. Почти мгновенное, непостижимое превращение героя из криминального авторитета в популярного поэта не имеет прецедентов в современной литературе.
Как будто Всевышний переключил тумблер в голове. Иначе, как Божьим промыслом, такое не назовёшь...
Повествование охватывает период с 1957-го года по сегодняшний день. Много места уделено 90-м годам. Оно насыщено сценами криминального характера, элементами лагерного и тюремного быта и основано на реальных событиях. Автор не понаслышке знаком с этой жизнью, поэтому повесть максимально правдива. В ней есть и любовь,
и юмор, и страдания и все революционные процессы периода «Перестройки».

Вот что говорит после прочтения книги Андрей Макаревич: «Мы познакомились с Тариэлом на фестивале поэзии в Киеве, и все эти годы я знал его как хорошего, зрелого поэта. Я и не предполагал за его плечами такого рода жизненный опыт, и эта книга стала для меня откровением. Она написана простым, „нехудожественным“ языком, а оторваться от нее невозможно. Удивительная история, удивительная судьба!».

10.01.20
Телефон: