«Русский Гофман»
раздел ФЕСТИВАЛИ

Стихи

* * *

Не хватает какой-то там справки,

или штампа на рваном листке.

Две рубашки, коньяк в виде взятки,

томик Блока – лечу налегке,

в город, где я затравленным волком

жил когда-то, считая гроши

день за днём, двадцать лет, но вот только,

до сих пор не подбил барыши.

И отсюда удушливым летом,

перепутав рассвет и закат,

засыпая в кровати валетом

буду рваться скорее назад.

Пса оставил, не мог я иначе –

позаботиться взялись друзья.

Он оглох и почти что незрячий,

улетел я, конечно же, зря.

И вот умер, вчера рано утром,

а ведь явно дождаться хотел,

и теперь в настроении мутном

мне конечно совсем не до дел.

Жизнь – паскуда, себя ненавижу,

справки, штампы теперь ни к чему,

я сегодня намного стал ближе

к небесам, ну а значит к нему...

 

* * *

Хлещет дождь, а нищенка босая,

развела костёр и руки греет.

Люди пробегают, ей бросая  

медяки и быстро вечереет.

В это время я в уютном доме,

скушав с чаем вкусный бутерброд,

развалился в сладкой полудрёме,

на диване, как чеширский кот.

Пусть она промёрзла и чуть дышит,

мне нет дела до её проблем,

хорошо жить под надёжной крышей,

где всё так похоже на Эдем.

Не понятно, что внутри взыграло,

но сложив, не думая в пакет,

всё что в спешке под руку попало,

к нищенке рванул на парапет.

Не застал и никогда уж больше

не встречал её на том углу…

И скребёт по сердцу совесть, Боже,

как железом ржавым по стеклу.

 

* * *

Вот год прошёл, и снова вместе.

В субтропиках отцвёл миндаль…

«Мы пили чачу в этом месте.

Не помнишь? Что же, очень жаль.

А впрочем, это и не важно».

Официант разносит чай...

Друг достаёт стакан бумажный,

и произносит: «Наливай».

И из бутылочки «Боржоми»,

(а по-другому здесь нельзя),

чтобы не понял посторонний,

польётся чача, как слеза!

«Natur produсt»: он тихо скажет.

«Чистейшая»: добавлю я,

«У вас на Брайтоне в продаже,

такой не отыскать, друзья».

Пошла, пошла – сначала жёстко,

немного горло обожгло,

закашлялся, глотнув неловко,

но выпил всё-таки назло –

желудку, печени и почкам.

Не закусил. Нюхнув рукав,

привстал зачем-то на носочки,

и выдал: «Прелесть! Ты был прав».

Второй стакан пошёл полегче.

Не разбираясь в купаже,

мы пили не «по-человечьи»…

Вот здесь, простите за клише.

«По-человечьи», это – двести,

а всё что больше – перебор.

Но литр осилить – дело чести.

Это, как свыше приговор…

 «Какая чушь искать ответы –

кутить нам или не кутить,

немыслимо, чтобы поэты

могли не выпив, дальше жить».

 «Ты снова прав, не буду спорить» –

друг, приподняв на лоб очки,

мне предложил процесс ускорить,

и сфокусировал зрачки.

Миндаль отцвёл, не стало чачи,

качалась лодка на воде,

маяк отчаянно маячил,

о чём-то Утренней звезде.

***

Просыпайся время вышло,
посмотри уже заря,
растеклась по рёбрам крыши

тёплым цветом янтаря.
Повезу тебя за горы,
где живёт моя родня,

где в бока вонзая шпоры

я мальчишкой гнал коня.

Страх в то время был неведом,

не найдя в лесу руно,

мчал домой и вместе с дедом

босиком давил вино.

А потом приклеив к бочке

лист, как здесь заведено,

выводил дед гордо строчку:

«Тариэлово вино».

Пролетело полстолетья,

деда нет давным-давно,

но под прессом лихолетья

лишь окрепло то вино.

 

Новости
все

79389376_2845903445422739_6387343386856128512_o

25 января с 17.00 до 20.00 часов

Арт-Кафе Букiторiя Ул. Николая Лысенко,1, Киев

Вход свободный.

Презентация книги Тариэла Цхварадзе (Tariel Tskhvaradze) "До и после". События, описанные в этой книге – путь реального человека из криминала в большую поэзию. Почти мгновенное, непостижимое превращение героя из криминального авторитета в популярного поэта не имеет прецедентов в современной литературе.
Как будто Всевышний переключил тумблер в голове. Иначе, как Божьим промыслом, такое не назовёшь...
Повествование охватывает период с 1957-го года по сегодняшний день. Много места уделено 90-м годам. Оно насыщено сценами криминального характера, элементами лагерного и тюремного быта и основано на реальных событиях. Автор не понаслышке знаком с этой жизнью, поэтому повесть максимально правдива. В ней есть и любовь,
и юмор, и страдания и все революционные процессы периода «Перестройки».

Вот что говорит после прочтения книги Андрей Макаревич: «Мы познакомились с Тариэлом на фестивале поэзии в Киеве, и все эти годы я знал его как хорошего, зрелого поэта. Я и не предполагал за его плечами такого рода жизненный опыт, и эта книга стала для меня откровением. Она написана простым, „нехудожественным“ языком, а оторваться от нее невозможно. Удивительная история, удивительная судьба!».

10.01.20
Телефон: