Главная \ Архив \ Мария Луценко (Украина)

Мария Луценко (Украина)

БЕЛЫЙ ОБЛОЖКАфото  Павла Олейника

Поэт. Музыкант. Фотохудожник.  Родилась, училась и живу в Киеве. Пишу стихи и песни преимущественно на русском языке. Снимаю в жанре ню и психологический портрет.

В фотографии профессионально с 2006 года.

В поэзии официально с 2009 года.

Первая подборка стихотворений напечатана в журнале «Радуга».

Первая книга-сказка для детей «Эльфова башня» вышла в 2018 году,

в Санкт-Перербурге, в издательстве «Детское время».

Лауреат «Корнейчуковской премии» (Одесса, 2013 год)

Лауреат международного фотосалона «Планета детей» (Киев, 2017 год)

 

 

 

Болтая с морской ракушкой по дороге к дому

Ты не стала помехой в ботинке у рыбака.
Не стесалась, как сёстры и братья, о голыши.
Ты забилась в белесый комочек известняка
и застыла, белея на донце его души,

как насмешка над планом Создателя – в пыль и прах
обратить все отбывшее здесь, на земле, свой срок.
Ты прозрачна, пуста, и тебя твой покинул рак,
и какой ты, скажи, в этой вечности видишь прок?

И зачем мы, ракушка, себя сохраняем так,
что потомок в осколке хитина узрел себя…
Бьется сердце, в отбитое ушко звенит пятак,
но не слышит ракушка, как с моря бреду, сопя.

 

Карриатида Атланту

                                                           П.О.

Не говори, что смысла нет ни в чём.
Не говори, что всё живое - тленно.
Сама я пустоту держу плечом,
опёршись на дрожащее колено.
Небытия бесформенный фронтон
уныл и сер - осыпались белила,
и, может, смысла нет писать о том,
как бесполезно я тебя любила.

Нет проку в сладком шелесте купюр,
хоть ими часто искушают черти!
Нет толку в модных платьях от кутюр -
сваляются в комоде после смерти.
Разрушится заплесневевший дом
в кисельной топи лыбедского ила,
останутся лишь пара строк о том,
как безмятежно я тебя любила.

О, как смешно карабкаться на трон
и слыть известным нынешнему веку!
Грядущий Цезарь, славой ослеплён,
в беспамятстве сожжёт Библиотеку...
История сгорит - за томом - том
в пожарище воинственного пыла,
и станут пеплом пара строк о том,
как безнадёжно я тебя любила.

Пусть будет песня ни для чьих ушей!
Не ради слёз, восторгов и оваций
она взлетит со стайками стрижей
к верхушкам закипающих акаций,
и, если уничтожит род людской
слепая разрушительная сила,
ей птицы пропоют, с какой тоской,
как безответно я тебя любила.

И понесётся боль во все концы
с волнообразной силой нарастая.
Не боль... Но полнозвёздная Янцзы,
гудящая от нервного раздрая.
Вселенную не стянет вечный мрак.
В ней вспыхнет чьё-то новое светило,
когда поймёт, как сильно, слепо как,
и беспросветно я тебя любила.

 

Предзимнее, посткурортное.

                       Сыну, в память о бердянском лете

Конец курортного сезона.
Бредём по берегам Азова
и дышим йодистой рапой.
Густой туман стирает грани,
и кажется, на расстояньи,
что небеса ушли в запой

и горизонт собой накрыли.
В чешуйках розового криля
заброшенный нудистский пляж.
Не зная связи в слове оном
с одноимённым батальоном,
снимает летний камуфляж

азовский бриз с прибрежной рощи.
Она, привыкшая, не ропщет:
раздеты стебли догола,
стоят, коленцами сверкая.
Так я стояла здесь нагая,
и тайный стыд на солнце жгла!

Что буду помнить? Откровенно
сказать: разбитое колено
и общепитовский бульон,
едва ли утолявший голод.
Всегда легко покинуть город,
где был любовью обделён,

где не случилось встречи века.
Мелькают сны:  Фонарь... Аптека...
Ночь... Улица... Дежурный врач...
Столовка под названьем "Чили"…
И та больница, где лечили
нам твой невыплаканный плач.

 

Исповедь новой Пенелопы

 

Всё, что мне остаётся: ждать, когда он вернётся сам,
побродив по горам, по лесам, по чужим дорогам
и шепнёт, возвращаясь, на ухо: открой мне себя, сезам,
и коснётся плеча оголённого ненароком,

и в стручке пересохшего сердца внезапно начнёт стучать
первозданная нежность, с которой почти не была знакома.
Но пока его нет, режет глаз горизонт, как ножом, и морская гладь
подступает к сандалиям, вязкая, липкая, словно кома.

Я смотрю его сны, не меняя постели, в которой спал,
зарываюсь в подушку с мечтами, покуда его галера
натыкаясь на чудищ, качается подле зловещих скал,
и ношу его вещи, громаднейшего размера...

Я ращу его сына, завидую обнятой, той, другой,
с кем он бродит вдали от меня неизвестным, заморским садом,
но во сне он приходит неслышный, как тень, и совсем нагой,
словно верная псина, устало ложится рядом.

И тогда мне по сути не важно, кто раздевал его догола,
и к кому он посватался нынче, к Калипсо, или к Елене!
Звездочёт убедил меня в том, что поскольку земля кругла,
долгий путь от любви приведёт его в гавань мою,

целовать колени.

 

Азовский этюд

 

Нет, я ошиблась морем не случайно.
Здесь просто меньше памяти о нас.
В волне блестит серебряная чайка,
вдали плывёт баркас,
Лиман растит бычка в солёном иле
на радость голодранцам-рыбакам,
с тобой мы в эту воду не входили
в руке рука.

Здесь надобности нет менять наряды
и платья шить, просматривая VOGUE.
Облачена в блистательные взгляды,
я заново учусь тому, что Бог
не запрещал когда-то первым людям,
покуда грех не взял над ними власть -
за наготу своих детей мы судим,
а стыдно лгать и красть.

Здесь можно жить, забыв муштру психушки,
скандалы, пересуды и суды,
вставать чуть-свет на позывной кукушки
вдали от суеты,
смотреть, как лепестки больших бегоний
под вечер покрываются росой
и слушать небо, путая с грозой
учения на дальнем полигоне...

Июль, Бердянск, 2016

 

Одесское

 

У качелей одно на уме, хоть скрипят о высоком:

Только сядешь, и вмиг рассекретят тебя облака!

Улыбается память и, бурым измазавшись соком,

Обдирает о камни орехам зелёным бока.

 

Здесь впадает река моя в крайности, в райности, в детство,

Оставляя пороги, сливается с новой водой.

В этот город впадая, так хочется сразу раздеться,

Бросить сумки, набитые старой, лежалой бедой,

 

И по зову, по самому древнему зову природы,

Стать по косточки в море, русалочью верность храня,

И входить так же тихо и нежно в солёные воды,

Как входил ты однажды за тайнами жизни в меня.

 

На взморье

 

 

Скажи, что видишь нас, на взморье,

песчано-русую косу,

и брызги смеха в разговоре…

И ты – с бумажкой на носу,

 

а я – в панамке полосатой,

известной всем, как реквизит

моих удачных фотосетов.

И вечностью от нас разит,

 

как от любовников столетних,

погибших в энной мировой,

чьи лица с вырезок газетных

мерцают нежностью живой.

 

Вот мы, на раскалённых плитах,

таращимся в морскую голь,

два зверя, нежной страстью слитых,

и нам ещё не застит боль

 

распахнутого счастьем неба,

не заслоняет горизонт.

И даль от бурь не потемнела,

и расставаться - не резон.

 

Ты видишь: мир, в фотонах света,

становится светлей на тон?

Скажи, что повторимо это

мгновение, забудь о том,

 

что место здесь имела кража

не лодки утлой, не весла.

Нас, мокрых и счастливых с пляжа

необратимость унесла…

 

Колыбельная рыбаку

 

- Что же, море, от тебя подарить мне на память моему рыбаку?
Растащила детвора янтари и на этом, и на том берегу.
Безразличен тугоухий рапан… Попрошайке отказать не посмей!
Чтобы выжил мой рыбак, не пропал, нужно чудо, да других посильней.

Нужен, море, мне такой талисман, чтоб отваживал смертельный навет,
Чтоб недобрым наговорам и снам он помехой был на старости лет,
Невесомый, как лебяжье перо, а в несчастьях выручал рыбака,
И раскрашен чтобы был не пестро бок с прожилкой голубой, как река.

- Угодить тебе, Душа, не могу, что не выудишь, ему всё - одно.
Давит шею оберег рыбаку, тянет с берега на самое дно.
С голубой прожилкой камушка нет. Возвратишься, обними, пожалей -
Вот и будет рыбаку амулет: краше нет его, и нет тяжелей.

 

Провожая одесское лето

 

"От многой мудрости много скорби,  

и умножающий знание умножает печаль."
                                                         Екклесиаст

Арбузно-липкий коматоз.
Отключен мозг. Не заплывает
планктон столичных новостей
в худую, порванную сеть.
Лишь стрекотание стрекоз
над головой напоминает,
что в теле ты, в числе людей,
и жизнь твоя пока - не смерть.

Как сухогруз, плывёт печаль
за ту невидимую метку,
где киснут в море небеса
солоноватые на вкус,
и лодка бьётся о причал,
как сердце о грудную клетку,
и горизонта полоса,
как тонкий нитевидный пульс.

Крутой, витиеватый спуск
к домишкам утлым на подпорках,
Они стоят, как рыбаки,
худые кости обнажив.
Рассвета розовый моллюск
растёт в зеленоватых створках.
Над грудой чёрной шелухи
стоишь и радуешься: Жив!

А солнце шепчет за спиной:
"...Сontrarius evehor orbi!",
и одинокий детский смех
звенит напомнить всем подряд
о том, что реет над страной
День знаний, умножая скорби,
в науку окуная всех,
кто юн, беспечен и крылат.

В домишке тихо, как на дне.
И чудо в том, что жажду чуда
морская утоляет степь.
По ней солёные ветра,
гуляя, обещают мне,
что я не вынырну отсюда,
покуда Бог, поддёрнув цепь,
не заскрипит: "Пора! Пора…"


1.09.2017, Одесса. Совиньон. 122 причал. Оле Лесовиковой, с теплом и благодарностью за чудесно проведённое вместе, летнее время.

 

Этот город

                                                                 бабушке, Тамаре.

Этот город не хочет меня далеко отпускать.
Вьётся длинным портовым канатом его пуповина.
Он вцепился в плечо, как пугливая старая мать
в уходящего, взрослого сына,

словно нет у неё и не будет других сыновей!
Учащенно дыша, бессознательной силой влекомы,
мы бредём на Живахову, вверх, где растёт суховей,
по путям родовым, сквозь тугие его катакомбы.

Отгоняя врачей отлучивших от нежной груди,
и упрямой волной, как рукой, под ребро подминая,
шепчет он: "Всё уже позади, всё уже позади!
Мы с тобой всё смогли!". А рука от потуг - ледяная...

Где бы я ни была, и в какую бы даль не вела
по ухабам судьба, он всплывает в мозгу воспалённом
и раздев годовалую память, раздев догола,
нарекает прабабкиным именем горько-солёным,

что роднит с легендарной блудницей и Девой святой.
Этот город, как смерть, он стоит на своём непреклонно,
глубиной поднебесной и страшной морской высотой
увлекая младенца назад, в материнское лоно.

 

КУРИНЫЙ БОГ

                                     Юле, моей одесской сестре

Когда выходит боль из берегов,
куриный бог - один из тех богов,
кто рядом в трудный миг, по крайней мере.
Хоть наделён куриной слепотой
и немотой, он - первый мой святой.
А тем, кто верит, воздают по вере.

Он мал, но никому не учит мстить
и что-то в жертву миру приносить.
Пусть он для тех, кто мыслит близоруко,
но Бог небесный, сколько ни моли -
на зов моей беспомощной земли
в ответ пока что не издал ни звука.

А этот тёплый, редкостный комок
найти себя однажды мне помог
в руинах вер, где камня нет на камне.
И потому его я берегу,
что он один лежал на берегу,
и трудно верить в большее пока мне.

О шею трётся бога гладкий бок.
Тем совершенней, тем прекрасней Бог,
чем меньше сколов, трещинок и граней.
и понимаешь много лет спустя,
что амулет в прожилках – не пустяк,
а сгусток дорогих воспоминаний.

Что видно сквозь невидящий глазок?
Бунгало, неочищенный песок,
похожий не на золото - на сажу.
И разгребая копи голышей,
счастливые - улыбки до ушей -
две девочки-сестры идут по пляжу.

Одна кричит:«Нашла, смотри какой!»
А нынче глянут взрослые с тоской:
- Куриный бог? Смешная, вот умора!
Он понарошку назван божеством!
Но где нашла? - Да там… На Зерновом…
Давным-давно. В провинции. У моря.

 

 

 

 

 

Новости
все

67907400_479987289494400_2838981964000657408_n

https://poezia.us/forum-2019/…

Участники форума

  • Михаил Cинельников Поэт (Москва, Россия)
  • Владимир Гандельсман Поэт (Нью-Йорк, США)
  • Сергей Гандлевский Поэт (Москва, Россия)
  • Михаил Рахунов Поэт, переводчик (Чикаго, США)
  • Борис Марковский Поэт, журналист (Бремен, Германия)
  • Сергей Лазо Поэт (Тернополь, Украина)
  • Котэ Думбадзе Поэт, философ (Грузия)
  • Елена Малишевская Поэт (Киев, Украина)
  • Леся Тышковская Поэт, бард, литературовед (Париж, Франция)
  • Татьяна Ивлева Поэт (Эссен, Германия)
  • Ангелина Яр Поэт, прозаик, журналист (Киев, Украина)
  • Дина Дронфорт Поэт (Франкфурт-на-Майне, Германия)
  • Елена Дараган-Сущова Поэт (Москва, Россия)
  • Борис Фабрикант Поэт, (Англия)
  • Анна Германова Поэт (Франкфурт-на-Майне, Германия)
  • Галина Комичева Поэт (Киев, Украина)
  • Ирина Мацкевич Поэт (Минск, Беларуссия)
  • Юрий Михайличенко Поэт, бард (Барселонав, Испания)
  • Саша Немировский Поэт (Сан-Франциско, США)
  • Олег Никоф Поэт, издатель (Киев, Украина)
  • Виктор Шендрик Поэт, (Бахмут, Украина)
02.08.19
Телефон: