«Русский Гофман»
раздел ФЕСТИВАЛИ
Главная \ Поэзия \ Леопольд Эпштейн (США)

Леопольд Эпштейн (США)

50331349_2273450796273436_7498009006045134848_o

ВОТ ТАКОЕ ДЕЛО

               *  *  *

Когда мы видим Моцарта в натуре -

Не мёртвого, увитого легендой,

Загадочно убитого посмертно,

А вот такого, с маслянистым взглядом;

И не в камзоле, а в простой футболке,

Неряшливой, с бессмысленным рисунком,

Он к нам выходит,

                                и когда внимаем

Всем пошлостям, всем плоским непотребствам

Его речей,

                         когда мы ощущаем

Его доброжелательство пустое,

Которое похуже равнодушья,

И глупой лжи постыдную дешёвку -

Как нам не разделить, хоть на мгновенье,

С Сальери правоту его святую:

«Так улетай!»?

 

                        Тем более, билеты

У Моцарта заказаны на утро

И нет, по сути, никакой надежды

На разговор.

 

(2003)

 

            * * *

 

                      В творимом стамбульскими писателями из печали руин
                      идеальном городе живописных лачуг
                      не было места тёмным и опасным
                      чудовищам подсознания.
                                            Орхан Памук

Человек, которому выпало родиться турком,
Воображает прошлое по чёрно-белым гравюркам,
Где султан поражает врагов и дарит благочестье девам
И где правый свирепый глаз легко сочетается с левым,
Улыбающимся. Шрам от сабли возможен, но не от пули.
В Константинополе люди жили не так, как живут в Стамбуле.

Человек, которому довелось родиться греком,
Любит сравнивать век позапрошлый с прошлым веком,
Как старуха, давно вдова – свою жизнь до замужества и во время.
Грек хранит перезревшую злобу в печени, и это – вредно.
Всё чаще он пьёт один, но памяти грек не пропил:
Стамбул – это место на карте, где схоронен Константинополь.

Человек, по воле судеб родившийся армянином,
Лелеет горе в душе с детства, но чтобы клином
Не совсем уж сходился свет, он осваивает ремёсла.
Если – богат, то в отпуск поедет в Иерусалим, в Женеву, в Осло, -
Да мало ль куда ещё! Но не в эту область,
У которой прошлого нет и названье стёрлось.

Человек, которому удалось родиться ирландцем , евреем, русским,
Показывает свой паспорт и, пройдя коридором узким,
Путая корни, суффиксы, забывая про запятые,
Обнаруживает себя не в Стамбуле, а в Византии,
По которой гуляют призраки с аккуратными бородами,
В силу экстерриториальности стоящие над судами.

Человек, которому вообще не довелось родиться,
Видит в Мраморном море – Мёртвое. Он, как птица,
Избегает пустых пространств и тянется за судами,
Проходящими по Босфору. Различия меж городами
Существуют только для тех, у кого есть тело.
А ему это всё равно. Вот такое дело.

(2014)

 

 

               *  *  *

 

По небу, впитавшему густо

Закатный осенний окрас,

Большие канадские гуси

Летят мимо нас в Гондурас.

 

И кажется, что без усилья,

А просто от света вокруг

Тяжёлые толстые крылья

Зачем-то их тянут на юг.

 

Летят они ровно, как в сказке,

И вписан их сказочный строй

В надежду давнишней закваски

И горечи старой настой.

 

На раннюю, свежую осень

Глядят они - сбоку и вниз, -

Как тот, кто не плачет, но просит:

«Приснись мне сегодня, приснись!»

 

А небо меняется, ищет

Оттенок, что больше к лицу,

И так же становится чище,

Как жизнь, приближаясь к концу.

 

И вечер становится тоньше,

Как облака розовый край,

Наверное думает тоже:

«Помедли ещё. Не сгорай».

 

(2003)
           

 

            * * *

 

Когда кончаются дружбы, легко сыскать виноватых:

Обычно виновны оба, а можно сказать – никто.

Идут недоразумения, как лыжники в маскхалатах –

Возможно, поодиночке, а может быть – сразу сто.

 

Когда ломаются семьи без разлучников и разлучниц,

Легко обвинить болезни, безденежье, неуют.

И только злая надежда, как озверевший лучник,

Пускает острые стрелы, пока её не убьют.

 

Когда погибают страны и к власти приходит сволочь,

Легко распознать причину в беснующейся толпе.

А если страна орешек, который сколько ни колешь,

Он никогда не расколется – и дело здесь в скорлупе?

 

Это в чём-то подобно технической неполадке:

Случилось то, что случилось, ничего не попишешь тут...

Будто звонишь знакомым, говоришь: «У вас всё в порядке?» -

«Да,» – тебе отвечают. И ты понимаешь: врут.

 

(2015)

 

 


            * * *

 

Есть время ещё побродить на свободе:

Багряные кроны, лазурная лесть...

Тепло, что восходит, и свет, что нисходит,

Твои забесплатно, пока они есть.

 

Копирует слепо подножный орнамент

Борьбу и кипение где-то в верхах,

И горечь уходит из воспоминаний,

А сладость прессуется, Бог знает как.

 

Всё меньше обидного в старой обиде,

А старые шутки – смешней и смешней.

Зима не спешит, но прощайся, Овидий,

С теплынью, не скоро ты свидишься с ней.

 

А память хромает – ни шатко ни валко –

Уже у неё недостаточно сил.

Ты помнишь чернильницу-невыливайку,

Как ты её в школу в мешочке носил?

 

Чернила не выльются – полные враки!

Весь в пятнах учебник – такая беда.

А помнишь ли ты гардеробную, драки?

Сегодня не страшно, не то, что тогда.

 

Не выбросить рваный носок, а заштопать –

Забыть невозможно и помнить нельзя...

А рядом деревья – как из фотошопа:

Богаче и ярче, чем верят глаза.

 

И небо здесь выше – иные широты,

И воздух здесь чище – иные ветра.

Попробуй дышать равномернее. Что ты

Волнуешься? Худшее – позавчера.

 

(2015)

 

            * * *

 

Хотелось бы утят от ястреба спасти,

Мышат и лягушат – от остроглазой цапли;

Сентиментальный взгляд сегодня не в чести,

Но в мировой бульон добавить две-три капли

Банальной жалости – ну ладно, может быть,

Пустой слезливости – хотел бы, не дано ведь...

Хотелось бы детей от жизни защитить,

Да не получится. Придётся к ней готовить.

 

(2020)

 

Новости
все

79389376_2845903445422739_6387343386856128512_o

25 января с 17.00 до 20.00 часов

Арт-Кафе Букiторiя Ул. Николая Лысенко,1, Киев

Вход свободный.

Презентация книги Тариэла Цхварадзе (Tariel Tskhvaradze) "До и после". События, описанные в этой книге – путь реального человека из криминала в большую поэзию. Почти мгновенное, непостижимое превращение героя из криминального авторитета в популярного поэта не имеет прецедентов в современной литературе.
Как будто Всевышний переключил тумблер в голове. Иначе, как Божьим промыслом, такое не назовёшь...
Повествование охватывает период с 1957-го года по сегодняшний день. Много места уделено 90-м годам. Оно насыщено сценами криминального характера, элементами лагерного и тюремного быта и основано на реальных событиях. Автор не понаслышке знаком с этой жизнью, поэтому повесть максимально правдива. В ней есть и любовь,
и юмор, и страдания и все революционные процессы периода «Перестройки».

Вот что говорит после прочтения книги Андрей Макаревич: «Мы познакомились с Тариэлом на фестивале поэзии в Киеве, и все эти годы я знал его как хорошего, зрелого поэта. Я и не предполагал за его плечами такого рода жизненный опыт, и эта книга стала для меня откровением. Она написана простым, „нехудожественным“ языком, а оторваться от нее невозможно. Удивительная история, удивительная судьба!».

10.01.20
Телефон: