Конкурсы
«Arka-Fest» Барселона
«Arka-Fest» Барселона
Открытый конкурс научно-фантастических рассказов на тему «Космос и человек: изучение, освоение, выжи
Открытый конкурс научно-фантастических рассказов на тему «Космос и человек: изучение, освоение, выжи
Главная \ Поэзия \ Каринэ Арутюнова (Украина-Израиль)

Каринэ Арутюнова (Украина-Израиль)

12670530_1057935614247771_5798808880686639384_n

Художник, прозаик, поэт, автор книг «Пепел красной коровы», «Скажи красный», «Нарекаци от Лилит», «Падает снег, летит птица», «Цвет граната вкус лимона» и других. Финалистка израильского литературного конкурса «Малая проза» (2009). Лауреат литературного конкурса памяти поэта Ури Цви Гринберга в номинации «Поэзия» (2009) Шорт-лист Андрея Белого в номинации «Проза» (2010, сборник рассказов «Ангел Гофман и другие»). Лонг-лист премии «Большая книга» (2011, книга «Пепел красной коровы»). Шорт-лист премии «Рукопись года» (2011, рукопись «Плывущие по волнам»). Лауреат премии НСПУ им. Владимира Короленко (2017, книга «Цвет граната, вкус лимона»)


Время плывет по реке

Говорят, нам дали отсрочку.
Поиграйте, говорят, попляшите.

Порезвитесь на воле. Воздуху, что ли, вдохните 
Оторвитесь, ребята, по полной,
Пока не протрезвели, 
не расползлись, не осели.
В общем, увидимся, как- нибудь,

уже после…

Там, говорят, всего вдоволь.
Кроме того, что отдирают с кровью.
Но вы уж не помните, как.
Как это было. Уже не больно.
А, главное, уже не вспомнить, зачем.
А сейчас - пляшите, покуда сердце не лопнет.
Топчите землю, взбивайте ее, трамбуйте.

Пока не заклеили, не забили,

пока крест- накрест не обметали.
Не прошили канвой.
Чу! Послышалось слово - конвой.
Нет. Ещё не оно. Не верьте. 
Лучше вот так, на бегу.
Убит, говорят, при попытке к бегству.
Пусть.

***

Все, что не убивает нас
сразу,
настигает потом.

Укрытые зноем поля,
Стрелы дорог.
Чай, подстаканник.
Сахарный бог,
Забравшись с ногами на полку,
Раскладывает пасьянс

Терпи, говорит, после
Уже не больно.
Будет долгое "ля"
Вопль машиниста,
Полуденный жар
Asta la vista, дружок.
Воздух, точно застывший сфинкс.
Белых ночей истома.
Балкон, накренившись,
Смотрит вниз.
Взлетают окурки.
Им вторят окна.

Сахарный бог, 
свернувшись в клубок,
Спит на окраине города.
Глоток, обжигая рот,
Подтверждает, 
Это не обморок.
Это всего лишь
Блюз.

 

***

Видишь? Дальние дали.
Мы их только что проплывали. Отталкиваясь
От берега, плыли..
Короче говоря, мы были.
Там голоса звенели, воды текли.
Птицы щелкали, порхая с ветки на ветку.
Будьте, как дети, шептали нам горные перевалы.
Будьте, как будто весь мир сначала.
Баюкайте вашу печаль.
Нежьте нежность.
Грустите, будто ни разу горя не знали.
И горы нам вторили, - там, вдали,
Моря и дальние страны, 
Сны и яви,
Дороги и поезда,
Там, за руки взявшись, по шпалам бредут
Другие.
Это все те же вы,
Но вчерашние.
Смотритесь друг в друга,
Пока резь в глазах не уймется.
Пока речь не прорежется.
Пока не прервется нить

 

 

Школьное платье висит.
В кармашках его - мечты.
В швах его крошки.
Контурных карт узор.
Как тянуло в плечах, помнишь?
Будто в линзе калейдоскопа - 
Гараж, голубятня, двор.
Под свинцовой пылью
Прогибаются полки.
Время взбивает перину.
Долгот перспективу.
Протяженность 
Широт.


Чай ещё не остыл.
В ранце дробятся счёты.
Время плывет по реке,
Весла отбросив.
Дремлет у печки кошкой.
Снег за окном, ангина.
Говорят, дети растут во сне.
Летают и падают,
Падают и взлетают,
Будто у них есть крылья.

Время играет с нами,
То обгоняя, мчится,
То, обмирая, ждёт.
Словно влюбленная школьница.
Тень от ресниц, ключицы.
В руке крошится мелок.

***

Взрослые мальчики, 
читающие нараспев,
Живущие как попало.
Женщины, 
У окон слепых неспящие.
Вот и вершится история,
Вечность множится,
Повторяя сюжет,
Но никогда - лица.
Ну же,
Узнаем друг друга 
Наощупь,
Пока эта ночь длится.
Огни по реке, ветер.
На турнике мальчишка.
Пока важны только бицепсы,
голос немецкой
волны из Кельна, 
сигареты
Из папиного бардачка.

Ну, и чтобы она посмотрела.
Не то чтобы явно, но вскользь,
Из-под косо срезанной челки.

Бежит по ночному городу
Пока только дочь.
Не жена,
Не любовница.
Метро закрывают в полночь.
А так бы - дышала, пела, 
Не наблюдая времен.
В папке - Бетховен.
В походке - Равель.
Бежит, стуча каблуками,
В платье из жатого ситца
Невеста чужая,
Саломея, Юдифь, Рахель.
Ветер качает фонарь.
Для жизни нужна отвага 
И много терпения,
Говорила ей мама.
Для жизни нужна лёгкость.
Она же неопытность.
Время, -
вздыхает старик,
пуская кораблик бумажный, -
Время играет с нами.
Вот и закончилось лето.
Люди в плащах суровы.
Где этот мальчик с бицепсами.
Где эта девочка с нотами.

 

тяжесть рек уносят облака*

(строка из стихотворения Ури Цви Гринберга

 

 

 Болит, говорит, болит.

Дверь нараспашку, только зола

Сквозь пальцы струится уходит течет.

Песочным дождем забит дымоход

Держись, говорю, хватайся, дыши,

За спину, за шею, хребет, позвонки.

Беги, говорю, беги.

Не хочу, говорит, лучше иди,

Все равно не уйти, лучше здесь, чем там,

Лучше так, чем там.

Беги, говорит, - ноша станет чужой,

Посмотри, говорит, я нага и боса,

Я живу, я дышу, чего же еще.

Это смерч, тайфун, вселенская дрожь.

Уносит тебя, уносит их, чужих, старых, младых,

Обернись, - видишь, там, вдали, все черным-черно.

Там одни кресты. Там погосты, дороги, свадьбы, мосты.

А под ними – река, широка, глубока,

Над рекою – дом.

Все, как прежде в нем.

Все за длинным столом. А за окнами – сад.

А за окнами – синь.

Я останусь здесь.

Я останусь с ним.

Да и кто мы там? Придорожная пыль.

Полевой сорняк.

Ты иди, говорит. Лучше я вот так.

Вот же бабья дурь, все талдычат одно,

Про любовь, про сны…Все давно ушло.

Знаю, знаю, молчи, просто руку мне дай.

 Просто молча ступай.

 Брось узлы, баулы, стены, столы,

 Все давно ушли. Все равно не догнать.

 Хоть бегом беги, хоть ползи, хоть вой.

  Видишь, в зарослях вьется вьюнок голубой.

 Видишь, там, вдали, за рекой, огни.

  А у ней лицо пузырем, волдырем.

 Ты чужой, говорит, все равно - чужой.

  Лучше лягу здесь, я и так одна.

  Разве дело в снах? Я давно в них живу.

  Там сочна трава, там вода мягка.

  Слышишь, колокола...

  Не по нам ли звонят, не по нам ли гудят?

 Я стара, говорит, для свадьбы стара.

 А вот этот дерн, с травою, с песком,

Он мне в самый раз.  Он мне в самый рост.

 От макушки до пят. Вот и рот забит.

 Что ж меня знобит.

Что ж меня знобит.

 Обещай, что в горсти унесешь этот стол,

 эту пыль с дождем, этот чернозем,

 эту топкую зыбь, непролазную грязь. 

Молока из-под рыжей кобылы хлебни,

рядом ложись, просто усни.

Вот и плод, погляди,

все кричит и кричит

Так страшна и темна его голова.

Новорожденного завернуть в лопухи, 

пусть темно и безвидно, а все же – свои.

Погорельцы, подайте, впустите в дом.

 Мы полати застелем душным ковром,

коричневым ворсом забьем небосвод.

Там, вдали, одинокой звезды послед.

За лесом бежит чужая река,

в ней вода тяжела, в ней плывут облака

Телефон: