Конкурсы
«Arka-Fest» Барселона
«Arka-Fest» Барселона
Открытый конкурс научно-фантастических рассказов на тему «Космос и человек: изучение, освоение, выжи
Открытый конкурс научно-фантастических рассказов на тему «Космос и человек: изучение, освоение, выжи

Где ты, Элька?

Это было, пожалуй, самое обещающее время в моей жизни... как, впрочем, и в жизни всего моего поколения. Бодрый и обаятельный Горбачёв, появляясь на телеэкране практически каждый день, внушал веру в то, что до счастья осталось совсем немного.

Была ранняя и тёплая весна. Я, пытаясь стать филологом, ко второму семестру успел не только освоиться в «девичьем царстве» филфака, где парни на вес золота, но ещё и влюбиться.

Среди одногруппницЭлька – Эльвира Мацановская – выделялась звучным сочетанием имени и фамилии, а главное, парадоксальным несоответствием внешности и темперамента. Хрупкая фигурка и ахматовский профиль никак не вязались с огромной неуёмной энергией, которая проявлялась в каждом слове и поступке девушки. Я обожал её! Обожал её смех, огромные умные глаза, «игрушечные», тридцать пятого размера туфли... И что она не позволяла мне даже мысли о сексе – это мне тоже в ней нравилось. Смущало только одно: Элька, дочь заместителя министра мясомолочной промышленности республики, была еврейкой. В силу сложившихся стереотипов, этот факт никак не укладывался в планы моих родителей, которые не то чтобы не уважали евреев, просто опасались связей с ними. Но я был влюблён, а для любви, как известно, преград не существует. Мы наслаждались каждой, проведённой вместе, минутой, ходили на пары, взявшись за руки, легко и с удовольствием учились и ловили завистливые взгляды однокашников.

В те славные, устремлённые в будущее времена, студентам вменялось в обязанность посещать раз в неделю так называемый «кураторский час», неизменной составляющей которого была политинформация. На одном из таких занятий я, как обычно, сидел с Сашкой Шереметом на галёрке и играл в «балду», пока старательные одногруппницы рассказывали о забастовках в США и коварных планах НАТО. Куратор, отбывавший эту повинность с не меньшим цинизмом, чем студенты, старательно изображал искреннюю заботу о нашей политической осведомлённости. По этой причине, видимо, заметив, что мы с Сашкой игнорируем информацию о размещении крылатых ракет в Европе, он прервал докладчицу…

– А вот Фёдоров, он лучше всех всё знает… Да, Фёдоров? Вот встаньте и расскажите, что Вы подготовили на сегодня!

Я медленно встал. Выдерживая люфт-паузу, пока мне передавали свежую газету, поймал косым взглядом на странице статью в жирной рамке. Выхватив первую строчку этой статьи и делая вид, что материал мною проработан дома, бодро начал, глядя прямо в глаза куратора:

– Вчера, девятого апреля 1985 года, – скосил глаза в текст и понял, что надо менять интонацию, – после продолжительной тяжёлой болезни… – мой голос стал таким же скорбным, как у Кириллова, когда он объявлял о смерти генеральных секретарей, – скончался… выдающийся советский физик… – трагическая пауза, – Бенцион… – неимоверным усилием сдерживал я спазм смеха, – Моисеевич… – аудитория прыснула хохотом, – Вул. «Вул» я скорее прокудахтал, чем произнёс, потому что сдерживаться сил уже не было.

Группа ржала так, что куратор вначале не нашёл, что сказать. После он постучал ладонью по столу и заметил:

– Это, конечно, одно из самых важных политических событий в мире… Садитесь.

Я сел, и вдруг увидел, что Элька решительно движется в мою сторону. Резкая, как сама Элька, пощёчина, отвешенная ею, наверное, первый раз в жизни, была нокаутирующей.

– Скотина! – громко, скорее даже звонко, произнесла Эльвира Мацановская и метнулась из аудитории…

В июле 1985 года меня специальным вузовским призывом «ушли» в армию. Что-то подсказывает, что всемогущий Борис Михайлович Мацановский – с подачи Эльвиры Борисовны – приложил к этому свою весомую руку.

Где ты теперь, моя гордая Элька?

Телефон: