Конкурсы
«Arka-Fest» Барселона
«Arka-Fest» Барселона
Открытый конкурс научно-фантастических рассказов на тему «Космос и человек: изучение, освоение, выжи
Открытый конкурс научно-фантастических рассказов на тему «Космос и человек: изучение, освоение, выжи
Главная \ Архив \ Дмитрий Мониава (Грузия)

Дмитрий Мониава (Грузия)

 

 

64590275_684178008720487_6558741100549373952_n

Родился в 1971 году в Тбилиси. Окончил Литинститут (1993), семинар Ю. Левитанского. Живет в Тбилиси, работает на грузинском телевидении и в прессе. Пишет на русском и грузинском языках. Автор книги стихов: Зима в Илионе (Тбилиси, 1994). Его стихи напечатаны в журналах «Дружба народов», «Континент», «Новый журнал», «Литературная Грузия», «АБГ», «Русский Клуб», «Альтернатива» (в переводе на грузинский язык), вошли в антологии «Гимн Любви» (М.: Молодая Гвардия, 1991) «Освобожденный Улисс» (М.: НЛО, 2004), переведены на азербайджанский, английский, армянский, белорусский, болгарский, греческий, казахский, немецкий, польский языки. Состоял в СП СССР (с 1989), является членом СП Грузии (с 1994)

 

 

* * *

Тень. Тени. Капли. Серебро с вином.

Епископ в кресле. Время. Так неловко,

Что прочее осталось за окном,

Где третий час идет бомбардировка.

Он верно спит. Точеные шары

На спинке кресла, в глубине пространства,

Напоминают влажные миры

Где не было ни сна, ни христианства.

Он стар еще. Он сделал лишь глоток.

И замыкают воздух как оправа,

Как медный Юг и бронзовый Восток –

Подсвечники, что за спиной и справа, –

Все линии, что пустота свела

Вокруг него, – и остается алый

Просвет окна и озеро стекла

И бомбы, что слетелись на кварталы.

Огонь все ближе к небу, – от чего

И облака похожи на ожоги, –

Оставь Его. Не оставляй Его.

Он спит за всех и видит сны за многих.

 

ПАНТОМИМА

Кроша пенсне, как дети бублики,

На пальцы улиц стек, как воск,

Печальный пасынок Республики,

Расплескивая талый мозг.

Блажен, кто в пальцах у анатома,

А кто в руках, блажен вдвойне –

Когда тела, по сцене матовой

Сбегают, словно по спине.

Анатом скажет, что есть пластика,

Когда согнувшись в колесе,

Возлюбленная, словно свастика,

Пронзит все грани мира. Все.

 

* * *

Она как Польша, Польша как Литва,

Песок в ладони словно саламандра.

Темнеет. Край луны размыт едва,

Как профиль на монете Александра,

Как время – воздух, вечность – как трава.

Все железнодорожные мосты

И хищные созвездья винограда, –

Как вестники потерянного ада

Сойдутся к ней лучами темноты.

Соткут ей платье, шелковой рекой

Скользнут по бедрам, обтекая ноги, –

Один с ней обвенчается –

Другой

Останется бессмертным –

На дороге –

Там, где-то между

Польшей и Литвой.

* * *

Аэродромы. Линии. Метель

По всей Европе. Сумерки законов.

Кресты в люцерне и нелегкий хмель, –

Сотрется все, – оставив Цитадель

И память воспитателя драконов.

Не будет Речи, – разве пара книг, –

И те доступны только некромантам,

Конечно жаль,

что первый ученик

Пал, преградив дорогу на родник,

Но он и в этом был комедиантом.

Второй шел в власти. Он уже прощен.

Тяжелые бои. Ноябрь. Стены.

Из окон было видно, как дракон

Ворвался во дворец и на балкон

И выбрал день, Отечество и вены

Под бритвой. Третий жив

Он помнит сны,

Он знает знаки, травы или числа,

Но и за ним, не зная, что нужны,

Уже идут неспешно, вдоль луны

Неслышно или не имея смысла.

А И камни переполненных загонов

Огонь, клыки, глазницы, голова, –

Кто любит – станет подбирать слова

А кто любил – воспитывать драконов.

 

* * *

Погасли свечи, окна

и дома,

Умолкли скрип колес и

кривотолки,

И только хлябь, и сторожа,

и волки,

И факелы, и оспа, и чума.

И рыцари толпой у кабака,

Глаза их налиты вином

и кровью,

Немой тоскою

по Средневековью,

Которое не кончилось пока.

 

БАЛ БЕЗ ГЕТЕ

Германия. Грушевый лимонад

И мир дешевый словно кольца над

Обкуренным и верным вереском,

Между рейнвейном и хересом,

Как между дьявольским и божеским,

Но не божественным. – Усобицы

Мешают перевозке мозельских…

Пусть будет бал, пусть будут со стены

Соскоблены комки словесной глины,

Поминки будут в ранг возведены

С малиновым названьем именины.

В который раз сойдутся на ножах

На полустертой и немой картине,

Все тени распростертые в веках,

Все дети на штыках и на руках,

Все поцелуи с привкусом латыни.

И пусть уже кивая на восток,

Убийственно в окно, с улыбкой вишни

Залетный и циничный ангелок

Укажет кто был князь,

а кто был лишний.

И пусть поплачет после в зеркала,

Вишневыми и пухлыми устами,

Как в давке отдавили два крыла

Серебряные с черными крестами.

 

НИЩИЕ

Зрячим снятся огни и скелеты селений,

Ржавый дождь и костлявый землистый кошмар,

Но на ощупь слепой вспоминает колени,

Как мосты Мирабо

и царицы Тамар.

Темный водный покой и кирпичная кладка

Отточили ладонь, как безумство – пророк,

Помнишь, грань отделяла расцвет от упадка

Ударений, ложбин, полусогнутых строк.

И как пальцы к узорам покинутой кожи,

Протянулись мосты над текучей водой,

Старый нищий хватал за колени прохожих,

И смеясь, на перилах сидел молодой.

 

Телефон: