«Русский Гофман»
раздел ФЕСТИВАЛИ
Главная \ Архив \ ВДП-19 \ Алессандро Нейти

Алессандро Нейти

Мистер и Миссис Нейти.

I

Мистер Нейти не видит во сне покойную Миссис Нейти, 
Лишь бормочет, ворочаясь, скомканное "налейте", 
Видно вовсе кошмары о прошлом военном рейде 
Доконали стодвухлетнего старика. 

Он встает где-то в пять. Опираясь на спинку стула, 
Закрывает форточку, чтоб, наконец, не дуло. 
Он все утро читает, на кресле сидя сутуло, 
И лишь изредка подрёмывает слегка. 

В тех стихах, им прочтённых - много покойной миссис. 
Он всегда её видел в каждой строчке, в каждой смешной актрисе, 
И, хоть мало уж что от его головы зависит, 
Он всегда её помнит, слышит сквозь дни, года, 

И под полдень, с уже упавшей книгою засыпая, 
Он глядит на рамку у кресла, хотя он её там не ставил, 
А потом закрывает глаза - фоторамка стоит пустая. 

Миссис Нейти ведь нет. 
Миссис Нейти ведь и не было никогда.

II

Мистер Нейти просыпается от жуткого стука сердца - 
этот чертов кошмар пострашнее, чем сам Освенцим. 
Он встает в темноту и, бесшумно толкая дверцу, 
Осторожно шагает на кухню проведать бар. 

Аккуратно отмерив джина на дне бокала, 
Сандро с видом монаха из какого-нибудь Непала 
Изучает ночное небо, где по лекалу 
Отче властной рукой все звезды прорисовал. 

Под луной, как под лупой счастье будто десятикратно. 
Сандро смотрит на небо с улыбкой глупой, почти плакатной, 
И, допив терпкий джин, он вдруг тихо спешит обратно 
По разбросанным у кровати родным вещам. 

Со всей нежностью музыканта, играющего на флейте, 
Он заботливо укрывает озябшую Миссис Нейти, 
Засыпает с улыбкой. 
До самой нескорой смерти 
Этот чертов кошмар его больше не навещал.

ВЗРОСЛЫЙ 

"Взрослый" это не возраст - скорее, термин, 
Тонкая грань между "хотелось" и "говорили". 
"Взрослый" это когда искрятся и рвутся нервы 
На манер электрических голых линий. 

"Взрослый" это переработанный я - с апгрейдом. 
Правда не скачаны ни инструкции, ни пароли. 
Это эмоции, вшитые где-то промеж бровей там, 
Только тебя вдруг связали и распороли. 

Робот усталый, смазанный крепким виски - 
Светодиод в глазницах мерцает тускло. 
"Взрослый" не позволяет давать амнистий, 
Ни самому себе, ни своим же чувствам. 

Нет, подождите. "Взрослый" умеет чувствовать - 
Щелкает выключатель, да знать бы, где он. 
В этот момент светодиод из тусклого 
Вдруг превращается в огненный, словно демон. 

Выгорят схемы, а в сердце пройдет как будто 
Бойня похлеще любого Аустерлица. 
"Взрослый" смирится - просто ежеминутно 
Хочется поделиться счастьем и застрелиться.

СТАРЫЙ ХЬЮ 

Старый Хью доживал у моря шестой десяток, 
Он был жарким ветром, соленым воздухом избалован. 
По утрам блики солнца прыгали по "берегу", как лисята, 
Ближе к ночи соседи наливали домашнее из баллона. 

Хьюберта узнавали на пыльных улицах даже дети, 
Он здоровался с каждым официантом и продавщицей. 
Всякий раз, когда Хью проплывал у дома смуглой уставшей леди, 
Она норовила достать помаду, 
Убрать прическу, 
Прихорошиться. 

Хью не знал одиночества - абсолютно искренне и взаимно. 
Иногда его сад собирал чуть ли не целый остров, 
Они жарили барбекю, всегда заправляя острым, 
Они молча смотрели, как солнце плывет к заливу. 

Как-то раз, когда Хьюберт курил на крыльце сигару, 
До него вдруг донесся лай из соседних хижин. 
Он, поднявшись, увидел, как мчится быстрей, чем парус, 
Перепуганный пёс. 
И ужас в глазах. 
И кровь на лапах. 
И еле дышит. 

Хью забрал его в этот вечер - выхаживал пару суток, 
Он прикладывал мази к лапам, обедал с ним по режиму. 
Когда Хью перестал наконец-то тревожить его рассудок, 
Тот решил, что поселит его с собою. Окрестит Джимом. 

"Посмотрите, вон идут старый Хью и Джим", - говорил народ. 
И они приходили вместе, и оба знали, что их тут любят. 
Если где-то и существует на холод к родным налог, 
То его никогда не платили ни Джим, ни Хьюберт.

 

Новости
все

79389376_2845903445422739_6387343386856128512_o

25 января с 17.00 до 20.00 часов

Арт-Кафе Букiторiя Ул. Николая Лысенко,1, Киев

Вход свободный.

Презентация книги Тариэла Цхварадзе (Tariel Tskhvaradze) "До и после". События, описанные в этой книге – путь реального человека из криминала в большую поэзию. Почти мгновенное, непостижимое превращение героя из криминального авторитета в популярного поэта не имеет прецедентов в современной литературе.
Как будто Всевышний переключил тумблер в голове. Иначе, как Божьим промыслом, такое не назовёшь...
Повествование охватывает период с 1957-го года по сегодняшний день. Много места уделено 90-м годам. Оно насыщено сценами криминального характера, элементами лагерного и тюремного быта и основано на реальных событиях. Автор не понаслышке знаком с этой жизнью, поэтому повесть максимально правдива. В ней есть и любовь,
и юмор, и страдания и все революционные процессы периода «Перестройки».

Вот что говорит после прочтения книги Андрей Макаревич: «Мы познакомились с Тариэлом на фестивале поэзии в Киеве, и все эти годы я знал его как хорошего, зрелого поэта. Я и не предполагал за его плечами такого рода жизненный опыт, и эта книга стала для меня откровением. Она написана простым, „нехудожественным“ языком, а оторваться от нее невозможно. Удивительная история, удивительная судьба!».

10.01.20
Телефон: