«Русский Гофман»
раздел ФЕСТИВАЛИ

Агатки

Больше всего на свете Агата любила собирать камушки на берегу.

Найти их просто. Надо встать утром рано-рано, вместе с солнцем, выбежать на берег моря, спугнув нежного краба, потерявшего панцирь.

Опустить руки в прозрачную воду.

Вспомнить хорошее.

А когда камушки сами в ладошки запрыгнут, принести домой, разложить на подоконнике и начать с ними разговаривать.

Она выбирала самые гладкие, самые обкатанные, самые пестрые.

Называла агатками.

Камушки лежали смирно, смотрели на нее своими агатовыми глазами, ждали, когда девочка заговорит.

Агата им рассказывала про солнце, краба и лодку, а еще про папу, бабушку и пуделя Бима. Агатки слушали молча, глядели преданно.

Яблоня заглядывала в окно, птица садилась на ветку. Интересовались. Даже Морю было любопытно, и оно подкатывало волны к самому дому.

Дом Агаты стоял на самом берегу, был он стар и скрипуч. Вокруг дома с трех сторон торчал веселый забор зеленого цвета, а с четвертой стороны лежало Море.

Море было похоже  на маму. Такое же ласковое и близкое.

Мама очень сильно любила Агату. Так сильно, что все время беспокоилась. Она возила Агату по врачам в город, жаловалась, что дочка не разговаривает.

- Немая, что ли? – спрашивали в регистратуре.

Регистратура – это такой аквариум без воды, а в нем женщина в белом халате, и пуговицы нет одной, потому что отлетела.

Маме казалось, что Агата говорить умеет, но не хочет. С людьми не хочет, а со всеми остальными – очень даже.

Особенно с агатками.

Доктор им попался смешной, похожий на Карлсона, рыжий, только без пропеллера.

Он долго слушал маму, потом подмигнул Агате, и она чуть было не подмигнула ему в ответ.

В конце концов доктор сказал:

 - А вы дайте ей бумагу и карандаш, научите писать. Иногда слову страшно. И оно изо рта выйти боится. Напишешь – легче становится.

Надо же, догадался.

Мама пришла домой, дала Агате чистый лист бумаги и коробку карандашей, и ушла на кухню, потому что очень боялась, что ничего не получится.

Агата села за стол.

Стол был круглый, добрый, покрытый кружевной салфеткой, которую когда-то связала бабушка. В тишине переговаривались стрелки часов. За окном стукались о землю яблоки. Эту яблоню когда-то посадил папа.

Под яблоней стояла будка. Уже два года она пустовала.

Агата  долго сидела за столом, смотрела в окно. Потом выбрала карандаш синего цвета, нарисовала море, в море лодку, в лодку посадила бабушку, папу, старого пуделя Бима. Всех тех, кого больше не было.

Лодка поплыла, бабушка улыбнулась, папа замахал ладошкой, Бим успокоился и положил голову на лапы.

Стало легче, и Агата пошла к маме на кухню, потянула ее за передник, заглянула в глаза.

- Научи меня буквам, - попросила Агата. - Мне надо кое-что записать.

Мама схватила ее в охапку и закружила по комнате.

- Конечно научу, Агатка моя!

Потом усадила ее к себе на колени, спрятала мокрое лицо в Агатиных волосах, попросила тихо:

- Скажи еще что-нибудь.

- Нет времени, - серьезно ответила девочка. - Меня агатки ждут. Я с ними с самого утра не разговаривала.

С тех пор Агата начала разговаривать и с людьми тоже.

Но мало, больше пишет.

Ее карандаш скользит по бумаге, словно лодка по морю, прячая в быстрые слова все то, что сама Агата говорить не решается.

Эти слова похожи на камушки на берегу - гладкие, обкатанные, разноцветные.

Найти их просто.

Надо встать утром рано-рано, вместе с солнцем. Выбежать на берег моря, спугнув нежного краба, потерявшего панцирь.

Опустить руки в прозрачную воду.

Вспомнить хорошее.

А когда агатки сами в ладошки запрыгнут - принести домой, разложить на подоконнике - и начать с ними разговаривать.

Вот, как мы с вами.



 
Новости
все

79389376_2845903445422739_6387343386856128512_o

25 января с 17.00 до 20.00 часов

Арт-Кафе Букiторiя Ул. Николая Лысенко,1, Киев

Вход свободный.

Презентация книги Тариэла Цхварадзе (Tariel Tskhvaradze) "До и после". События, описанные в этой книге – путь реального человека из криминала в большую поэзию. Почти мгновенное, непостижимое превращение героя из криминального авторитета в популярного поэта не имеет прецедентов в современной литературе.
Как будто Всевышний переключил тумблер в голове. Иначе, как Божьим промыслом, такое не назовёшь...
Повествование охватывает период с 1957-го года по сегодняшний день. Много места уделено 90-м годам. Оно насыщено сценами криминального характера, элементами лагерного и тюремного быта и основано на реальных событиях. Автор не понаслышке знаком с этой жизнью, поэтому повесть максимально правдива. В ней есть и любовь,
и юмор, и страдания и все революционные процессы периода «Перестройки».

Вот что говорит после прочтения книги Андрей Макаревич: «Мы познакомились с Тариэлом на фестивале поэзии в Киеве, и все эти годы я знал его как хорошего, зрелого поэта. Я и не предполагал за его плечами такого рода жизненный опыт, и эта книга стала для меня откровением. Она написана простым, „нехудожественным“ языком, а оторваться от нее невозможно. Удивительная история, удивительная судьба!».

10.01.20
Телефон: